Девочка, которая родилась 8 марта. После рождения. Больница.

На самом деле надо было писать много раньше. Сейчас, со временем, немного ощущения ушли, пропало чувство, которое было тогда.

На третий день в род доме нам сказали, что нас выписали бы прямо сегодня, но у меня не очень хорошие анализы и надо поколоть антибиотики. И еще нужно подождать решения неонатологов.
Тогда мы еще планировали выписаться на четвертый день…

А потом мне говорят, что у нашей девочки плохой анализ крови. И надо ехать в больницу.
В БОЛЬНИЦУ…
Мне сказали то, чего не стоило мне говорить, и если бы она у меня была первая, а не четвертая, то возможно повезли бы в больницу и ее и меня. Но она четвертая, я к некоторым вещам уже отношусь спокойнее. Зато благодаря тем неправильным словам, мы принимаем решение ехать в больницу прямо из роддома, не пытаясь на авось вылечиться дома.

Ждем сутки, пока нам не дают место в 1ДГБ на 10м отделении.
К этому моменту я уже выяснила, что среди тех 10-20 человек, которые знают текущую ситуацию с нами, у каждого второго у детей был такой же диагноз как у нас. Что не так страшен черт, как мне его разрисовали, и главное выяснить откуда ноги растут.

Самая страшная машина, которую я знаю — это желтая машина реанимации новорожденных. И вот я смотрю, как эта машина увозит мою девочку. Смотрю из окна, а она увозит, а я тут, по эту сторону… и боюсь.

Тогда я поняла, что это было не иначе как предвидение — ехать в роддом на машине, а не на скорой — я смогла бы, при желании, тут же поехать вслед за девочкой. Но у меня не было флюорографии, поэтому я сначала поехала делать ее, и к девочке приехала только утром следующего дня.

Это очень странное чувство — страх, смешанный с адреналином от чего-то нового в жизни. Ведь мои дети до этого ни разу не были в больницах — я не знаю что это такое.

Я не очень понимаю в каком порядке писать, еще раз возвращаясь к тому, что надо было писать сильно раньше. Но раньше было страшно что-то писать, пока не ясно было как наши дела.

10е отделение. Отделение патологии новорожденных.
Это другой мир, другая реальность, другие люди, дети и мамы. Все по-другому, существующее в своих строгих правилах и режимах.

10е отделение. 7 постов, из которых 1 пост — это все боксы совместного пребывание, 7й пост — интенсивной терапии после реанимации, остальные — посты, где детки лежат круглосуточно, а мамы приходят с 9 до 21 каждый день, без выходных и праздников. Иногда месяцами. Иногда никто не приходит, потому что некому приходить. И есть платные палаты совместного пребывания.
Я сейчас могу что-то напутать в нумерации постов, но это не так важно.

Наш пост — 2й.
На посту 4 бокса и коридорчик. В каждом боксе 2-3 ребеночка.
В основном недоношенные.
23-24 недели, вес 650 грамм. 650 ГРАММ! Это меньше пачки крупы. Роддом, реанимация, ПИТ, пост. Несколько месяцев на посту. Воронка кислорода, питание через зонд, капельницы, таблетки, капли…. На каждой люльке бумажка — во сколько какое лекарство давать.. местами длинные портянки, местами короткие записки.


Сейчас уже легче, сейчас почти прошло. И сознание пытается забыть. А я не хочу забывать! Это было в нашей с девочкой жизни! БЫЛО! Это опыт, который хорошо, что он был — многие вещи начинаешь понимать по-другому.
Когда видишь деток, которые родились весом 650 грамм на 23-24 неделе, и которые сейчас уже сами дышат, сами едят, смотрят и слышат, которых можно брать на ручки.
И когда видишь, как другие не могут жить без кислорода, и едят через зонд или вообще через трубку в голове.
По-другому немножко начинаешь смотреть на своих, которые сразу после роддома едут домой, и которых ты видишь сразу после рождения, которые родились с апгаром 7/8 или 8/9, а не 1.. и ты никогда не слышал фразы, что сердечко твоего ребенка больше не бьется, а потом врач говорит, что есть слабые тоны, и вот они уже выписались домой, гуляют два раза в день…

Это другая жизнь там, другие законы.
Может только для меня, может быть для всех девочек, у кого детки лежали там.
Мне не с чем сравнить, но я думаю что это отделение отличается от всех других детских отделений, даже в одной и той же больнице.

И знаете что? Мысли, они материальны. Мы много разговаривали с девочками — ведь каждый думает, почему со ними такое произошло. Так вот, почти все так или иначе думали про что-то плохое во время беременности. И вот что это — чутье материнское, или материализация мысли? Я по своим беременностям скажу — с Ваней я волновалась, боялась. И у нас тоже были капельницы. Но в роддоме. Как потом сказали, что с такими анализами везут в больницу, а нас выпустили на 7й день здоровых. ВМА. С Владом и Сашей я не волновалась — спокойно из роддома домой.
С Валей почти паниковала временами, особенно после 3го УЗИ, когда нашли аномалию развития пуповины. Но ее не лечат — просто имеют ввиду.
И вот мы в больнице.

Сначала я думала, что мы тут временные гости — выпишемся через недельку, 10 дней…
Ведь моя, она такая здоровая внешне, у нас все отлично, и только плохие анализы. Мы и в самом деле много легче остальных — нам не нужно бороться за жизнь, мы живем.
Пока мы там были, сменились почти все девочки на посту, только две остались из тех, что были, когда приехали мы. Одну уже тоже давно выписали, через несколько дней после нас. Еще про одну — не знаю. Им уже по 5 месяцев было на тот момент.

Антибиотик, отмена, опять плохие анализы, опять антибиотик, отмена, плохие анализы, и по кругу. Делаем другие исследования. Ставят диагноз. Не самый страшный диагноз, более того, может быть мы его просто перерастем. Но надо следить внимательно, потому что если запустить, то есть риск потерять почку.

Я очень хотела сделать фотосессию пока мы еще совсем крошки, не вышло, но я пыталась как могла, в больнице условия не очень для этого предназначены.

Наша врач… Елена Владимировна. Я ей верила, и она нас лечила. Потому что если бы я не верила, то наверное бы сошла с ума. Мне ее сейчас не хватает. Я каждый раз радовалась, когда она приходила к нам на обход, и было грустно, когда у нее был выходной. Спасибо, Вам, хотя я не знаю, прочитаете ли вы это или нет. Спасибо за нас, и за всех других деток.
Я думаю, что там все врачи особенные.

Мне вообще не хватает 10ки. Безусловно я не хочу туда возвращаться, да и туда уже и не вернуться. Но это как наркотик. Это другая реальность.
И пусть я каждый раз домой ехала на автопилоте, удивляясь, что аварий не вышло, все это было.
Как сказала другая девочка с отделения — «выйдешь, сядешь в машину, поплачешь, успокоишься, и продолжаешь дальше жить»
Нет, это не мрачное отделение. Тут смеются, шутят тоже. Да, много говорят о грустном, но спокойно. Без пафоса и апломба, без надрыва, просто говорят, просто рассказывают.

Нам месяц. Мы растем. Мы уже почти выросли из люльки.
Примерно в месяц и неделю мы переезжаем в большую кроватку. Настоящая кровать. Только не дома.
У нас появляется мобиль, теперь у нас есть на что смотреть.






До этого у нас стоял катетер — и на обеих ручках и на обеих ножках успел постоять. Я сейчас уже не помню, кажется в большой кровати у нас его уже не было.

Я каждый день отправляю фотографии мужу и бабушке. Мы улыбаемся, веселимся, внимательно смотрим, уже поднимаем голову и просто спим.






К нам даже приезжает бабушка в гости.

Полтора месяца почти. Мы едем домой. МЫ ЕДЕМ ДОМОЙ!!! До последнего не верила, боялась анализов, никому не говорила, чтобы не спугнуть.

У нас обязательно должна быть фотосессия. По ней даже наверное не очень понятно, что это выписка из больницы. Миля, спасибо!


Мы подъезжаем к дому как раз в тот момент, когда к нему подходит бабушка с нашими старшими. Бабушка фотографироваться отказалась, а у нас первая семейная фотография полным составом.




Мальчишки очень ждали сестричку. Каждое утро, когда я отвозила их в садик, а сама ехала в больницу, они меня спрашивали «ты едешь к сестричке?» «а когда она приедет домой?». Ванюшка украсил стены к сестричкиному Дню Рождения, Влад и Саша просто очень ждали.
Детям она очень нравится.
Мы дома.



Тут надо сказать пару слов и нашей бабушке. Она такая огромная молодец! Начиная с начала февраля, когда я угодила на дневной стационар и была после лекарств никакая, потом перед родами, когда уже все тяжело, потом неделя в роддоме, потом после больницы — я опять же разве что не падаю вечерами. Спасибо, мама!

Перечитываю сейчас. Написала почти так, как хотела. Почти, раньше писала бы немного по-другому. Много теплых слов врачам и отделению не написала, сейчас уже не знаю как писать, надо было записывать раньше. Я очень благодарна.

Чуть позже я напишу еще пост про выставку, он связан с нашей больницей. В первую очередь потому, что не попади мы туда, я бы не познакомилась с Женей, и на выставку бы не попала, во вторую — потому что там наверное будет дополнение ко всему тому, что я написала сейчас.

А вот тут я похвастаюсь — через две недели после родов. Рецепт — нервы, дети и конституция.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Яндекс.Метрика